Все величайшие мифы Земли хранят свидетельства о легендарных живых существах, испокон веков сопровождавших Человека по историческим временам и символизировавших его Мир. И мы, на генном уровне, вспоминая об «утерянном рае», порой, неимоверно тоскуем по нашим таинственным тотемным спутникам: самрукам и драконам, змеям и барсам, черепахам, держащим на панцире мироздание, и волчицам, спасшим не одну империю… Мы ищем их на фресках, пытаемся разглядеть в свитках, снаряжаем за ними экспедиции на лохнесское озеро и пытаемся уловить их силуэты в контурах пирамид или на звездном небе… Но вот в ХХ1 веке на самой обычной выставке собак в Казахстане французский ученый-этнограф, исследователь трудов Марко Поло, вдруг замирает перед стариком-казахом, держащим на нехитром поводке гигантского угрюмого пса, приглядывается к собаке и… неожиданно опускается перед животным - на колени. А потом на глазах сотен удивленных зевак произносит слова, уместные разве что при встрече с живым огнедышащим драконом.

- Это… это - настоящий Тобет? - Голос француза дрожит, - Тот самый? Великая Собака, спасшая конно-кочевую цивилизацию?!

Мощный порыв ветра из лабиринтов прошлого опаляет лица людей. С особенным интересом смотрят на исполинскую собаку молодые люди. Старик-казах особо не вникает в экзальтированный монолог француза. Он сдержан и спокоен. Как, впрочем, и его пес. Аксакал знает, зачем привез пса на выставку. Чтобы показать, чем отличается его настоящий казахский Тобет от всех тех помесей и тщетных селекционных экспериментов, коими полнится рынок так называемых «протопород», именующих себя «Тобетами». Может быть, старик и не ведает, что владеет животным, по статусу мало отличающимся от тех же знаменитых кентавров, но он уверен в одном - его Тобет не просто собака-волкодав. Нет. Это уникум природы, коих на земле остались считанные сотни…

Родословная Тобетов тянется с 1121 года до н.э. Останки предков уникальной казахской породы «Тобет» находят на территории от Восточной Европы до Дальнего Востока по линии предледниковой климатической зоны.

Образ кочевника традиционно связан с конем. Но Марко Поло, описывая в Х111 веке быт предков казахов, не мог обойти вниманием невообразимых по размерам и силе собак. «Огромные - высотой с осла. Применяются в охране, охоте на диких животных и в качестве тягловой силы». В чагатайском улысе путешественник увидел волкодавов при дворе хана. Их разведением заведовали два ханских брата. А собак содержалось в количестве 10 тысяч голов. Столь серьезное культивирование волкодавов было обусловлено не столько ханскими амбициями, сколько жесткими требованиями, которые выдвигал кочевой образ жизни.

Сегодня Тобетов в Казахстане осталось несколько десятков. И, если опираться на информацию, что наскальные рисунки на территории Алматинской области свидетельствуют о наличии этой породы собак на территории современного Казахстана уже более 4 тысяч лет, то можно утверждать следующее: современный Тобет - реальный потомок породы-свидетеля всей истории и быта казахов. А, объясняя загадочную фразу француза о «собаке, спасшей конно-кочевую цивилизацию», можно утверждать следующее: Тобет - мощнейший легендарный персонаж истории кочевого мира, оказавшийся на грани исчезновения в эпоху оседлости. То есть, герой, оставшийся верным своему времени. Спросите, почему Тобета нет практически ни на одном классическом изображении кочевника, ни на одной картине, живописующей образ жизни казахов? Да потому что Тобет - это особенное животное, бывшее по сути одной из тайн степных номадов. А тайны, как известно, никто не тиражирует и не афиширует. Тобет - не «компаньон», вечно сидящий у ноги. Этот пес не предмет имиджа. И не антураж этнического образа. Тобет - сродни метафизической силе, ниспосланной для охраны цивилизации кочевников. Поэтому этой собаки не видно рядом с человеком… Но раздвиньте рамки восприятия, и вы найдете благородного Тобета на вершине любого холма, любой горы, у подножия которой расположилось кочевье. Крупные кобели-вожаки располагались на возвышенностях для лучшего обзора охраняемой территории. «Тобе» - холм, вершина, «ит» - собака, «Тобе ит - Тобет» - собака, лежащая на вершине, пес горы, верховная охрана. Главным богатством кочевника был скот. Главным врагом скота в степи были волки. Ничто - ни воинское мастерство, ни миграция, ни охрана - не могли спасти скот от волков. Единственной панацеей от напасти были и остаются Тобеты. Исполинские волкодавы, которым не страшны степные хищники.

В древности казахи-чабаны кормили щенков Тобетов из деревянных мисок (ит-аяк), выделанных внутри шкурой волка, чтобы волкодавы с детства привыкали воспринимать запах волков, как пищу. Сегодня казахстанские скотоводы терпят многомиллионные убытки от нападения волков. Местные власти выплачивают в сезон отстрела от 10 до 40 долларов за одного убитого хищника. Специалисты считают, что хорошие сторожевые псы-Тобеты дают гораздо больший эффект.

Шли кочевья - их сопровождали исполинские псы Тобеты. Останавливалось кочевье - волкодавы-гиганты занимали свои посты на вершинах холмов. Исчезает кочевье, как цивилизация - начинают уходить в туман истории и уникальные Тобеты. Такая вот удивительная связь между легендарными собаками и людским укладом жизни. Но слава о непобедимых собаках-исполинах не дает покоя суетному человечеству. Самое печальное, что владельцы сильно испорченных чужой кровью, порой одворняженных «якобы Тобетов», иной раз просто крупных дворняг, пойманных где-нибудь в степи, к слову, обвиняющие друг друга в дилетантизме, рекламируют своих питомцев, размножают и продают. Таким образом, исчезает порода. А потом приходят покупатели, например фермеры, и жалуются: дескать, вся свора, почуяв волка, бежит в дом. Вы же совсем другое обещали.… Все верно. Истинный чистокровный казахский Тобет не может испугаться волка - по определению. Есть свидетели битвы двухгодовалого Тобета одновременно с четырьмя волками. Редко какое животное в природе на это способно. Поэтому и родилась в мире легенда о грозных Тобетах родом из казахских степей, ставшая культовой среди заводчиков волкодавов. В конце прошлого века, когда стали систематизировать все и вся, создавая классификаторы и стандарты, Тобеты были занесены в классификаторы как «среднеазиатская овчарка». Эта порода (САО), а так же туркменский алабай - суть ассимилированные казахские Тобеты. За настоящего казахского Тобета сейчас на Западе готовы выложить десятки тысяч евро. Но «настоящих» в природе - единицы.
 

Для защиты средней отары овец достаточно всего одного казахского Тобета. Он голос подаст, и волки вряд ли решатся напасть. Волки нападают только в том случае, если уверены, что нет силы, которая может их покалечить. Целая стая волков, конечно, с одним Тобетом справится сможет. Но - не без серьезных потерь, естественно.

Порой жители далеких чабанских участков, которым посчастливилось стать хозяевами настоящих Тобетов, даже не знают, каких драгоценных особей они держат на охране своих отар. Один из знатоков этих уникальных собак рассказывал, как однажды их отправили в командировку в Байганинский район Актюбинской области. Добираться пришлось на вертолете. Там аульские пацаны окружили винтокрылую машину, а он обратил внимание на карапуза, державшего исполинскую собаку на веревке вместо поводка. Знаток сразу понял - это Тобет! Ребенок садился верхом на пса, дергал его за веревку, бил пятками в бок, заставляя идти, а тот смирно стоял - несмотря на то, что капризы маленького хозяина ему явно обрыдли. Это были человеколюбие и спокойствие, заложенные в гены пса нашими предками тысячелетия назад. Знаток всеми силами пытался уговорить пацана продать собаку за все те деньги, что были у него в кармане. Тот ни в какую не соглашался. Когда этот человек улетал, слезы катились у него по щекам. Он только что видел мечту своей жизни…

Уже сегодня истинный казахский Тобет - большая редкость, порода на грани исчезновения. И именно сегодня еще возможно что-то сделать для возрождения древнейшей и уникальнейшей породы. Данное издание, подготовленное на основе материалов питомника «Тобет-казакы ит», адрес в Интернете www.tobet.kz, является нашим посильным участием в движении поддержки и сохранения легендарных казахских Тобетов, как национального природного достояния республики и одного из уникальнейших символов неповторимого этно-культурного наследия Казахстана. Возрождение породы и занесение этих редчайших собак в первую очередь в казахстанские, а после и в международные классификаторы под исконным казахским названием «Тобет» крайне важно так же и в свете обретения республикой Казахстан независимости. Ведь исчезновение любой из пород животных отдельной страны - это невосполнимое оскудение генофонда всей планеты.

…А если когда-нибудь в космосе будет открыто созвездие Кочевник, то рядом со вселенским Номадом по дорожке из звездной пыли… обязательно будет вышагивать исполинский пес Тобет - молчаливый и грозный хранитель человечества…
 

 

 

 Рассказ о Тобете

Нун-на

Однажды ночью, когда лил сильный дождь и гремел гром, вымокшие до ниточки старшие сыновья Касена, улыбаясь, вошли в дом. Вынув из-за пазухи щенка, положили его на волчью шкуру. Довольные, они быстро залегли в теплые постели и крепко заснули.
Утром, убираясь дома, мать увидела спящего щенка. Он, повизгивая, мордашкой тыкался в волчью шкуру и никак не мог проснуться. Мать поругивая спящих сыновей:
- Ух, сони! И откуда же такого толстячка принесли? Ишь, посмотри на него, - приговаривая, она собирала влажную одежду. Развесив её во дворе, мать обратилась к сидящему на топчане отцу:
- Слышь, Каке, твои сорванцы ночью щенка откуда-то принесли.
- Ладно, самое главное, чтобы он твоих кур не таскал, - допивая чай, рассмеялся над своей шуткой всегда строгий отец.

Так щенок остался в большой семье. Несколько ночей Нун-на поскуливал, а днем игрался с волчьей шкурой. Наконец щенок вышел на улицу. Всё было неизвестно, и он начал обнюхивать окрестности. Обойдя курятник, он с визгом, поджав короткий хвост, побежал к дому. За ним гнался золотисто-коричневого цвета огромный петух. Нун-на вбежал в дом и, резко развернувшись, начал лаять на преследователя. Остановившись перед дверью, петух, яростно кудахча, мотал головой и рыл когтями землю. Все вокруг притихли. В тот день Нун-на не отходил далеко от дома, зализывая на хвостике рану, оставленную задиристым петухом.
Прошло несколько месяцев. Нун-на подрос и уже бегал по всему двору, но не забывал о злом петухе, изредка поглядывая на птичий двор.
Как-то осенью подросший Нун-на увязался за старшими сыновьями Каке, которые на лошадях выехали на охоту. Целый день он бегал за ними, к вечеру еле плелся, часто останавливался, заставляя лошадных подолгу ждать его. Наконец уставшие братья положили щенка на луку седла. У дома их встретил отец.
- Вижу, что едете не пустые, - довольно начал отец, как вдруг Нун-на, свисая с лошади, сполз на землю.
- Тьфу ты, а я-то думал, сайгу везут, - махнув рукой, отец зашел в дом.

Так прошел год, потом ещё два. Нун-на вырос и превратился из игривого щенка в красноносого тобета. Ходил теперь он по двору вальяжно, огромный рост и сильный зычный заставляли приходивших ждать хозяев возле калитки.
- Хороший пес, - не раз с улыбкой похлопывал пса по холке отец.
- Как-то мать стала жаловаться отцу:
- Каке, в последнее время из курятника стали пропадать яйца, - Зертай недоверчиво посмотрела в сторону пса.
- Да ты что, Заке! И думать забудь, он слишком породист, чтобы докатиться до воровства, - сказал отец и ласково посмотрел на Нун-на.
- Ну не знаю, на сколько он породист, а яйца пропадают, - недовольная Заке продолжала ворчать.
Почувствовав, что говорят про него, Нун-на встал с нагретого места. Прогнув спину и вытянув вперед сильные передние лапы с растопыренными флангами пальцев, он потянулся, зевнув огромной зубастой пастью, в раздумье пошел кругами по двору.
- Вот видишь, Заке, обидела его своим недоверием, эх ты, - отец быстро встал и вышел из-за стола.
Несколько дней оскорбленный недоверием Нун-на, засев в засаде, зорко наблюдал за курятником. И вот однажды, когда все ушли, оставив дом на его попечение, случилась такая история.
Зертай вернулась с фермы домой и обнаружила, что собаки нет нигде.
- Вот сегодня он получит, ишь, дом оставил без присмотра, - причитала Заке. Тут со стороны курятника донеслось зловещее рычание. Войдя в курятник, она увидела, что в углу, закрыв ладонями лицо, стоит соседка. На плечах её лежали тяжелые лапы огромного пса, и он рычал на каждое её движение. Под ногами лежало лукошко с рассыпанными яйцами.
- Нун-на! Что ты, миленький, иди сюда, мой хорошенький, - заискивая перед псом, Заке осторожно взяла его за холку и стащила с плеч соседки.
Освобожденная соседка, рухнув на колени, заголосила:
- Прости меня, Заке, хотела пару яиц на тесто взять, они у тебя такие беленькие, не удержалась, а тут этот появился, чуть не умерла со страху, стояла так уж больше часу, - захлебываясь в слезах, рыдала соседка.
- Хорошо, хорошо, возьми все и не плачь, а собаку нашу прости, - кое-как сдерживаясь от смеха, мать проводила её через внутреннюю калитку домой.
Вечером, когда вся семья собралась вокруг стола, мать рассказала, что произошло днем. Все хохотали, а дети от смеха катались по полу. Так Нун-на завоевал доверие и уважение Заке.

Весной, когда скот погнали на джайляу в горы, Нун-на умело и ловко подгонял отстающих от отары овец. Удивленные врожденными пастушьими навыками пса чабаны не раз подъезжали к отцу с предложениями:
- Ведь это у него в крови, Каке! Продай нам собаку, десять, пятнадцать баранов дадим, а, Каке?
- Даже за сто баранов не отдам его вам, - громко смеялся отец над растерянными пастухами.
На джайляу добрались в два перехода. Распустив отары, пастухи стали готовить ужин. Вдруг раздался крик:
- Волк! Волк! Вон убегает, - указывал пальцем молодой подпасок.
Лай собак заставил волка поджать хвост и бежать. Часто оглядываясь на преследователей, он быстро перешел бурную реку и продолжили бег. Преследующие его собаки, испугавшись шумной реки, остановились и только пусто лаяли вслед убегавшему волку. Тут кто-то зоркий из толпы закричал:
- Вон, смотрите! Смотрите! Собака Касена-ага реку перешла и догоняет волка.
Волк был невелик, подросток, он бежал к горам. Когда его нагнал Нун-на, он, резко обернувшись, злобно оскалил острые белые зубы, но это ему не помогло. Не знавший страха перед волчьим запахом Нун-на с ходу сбил волка на землю и ловко перехватил ему горло мощными челюстями. Почувствовав под собой маленькое дрожащее тело и хрип задыхающегося волка, Нун-на вдруг вспомнил запах, напомнивший далекое детство. Запах теплой старой шкуры, которая долгое время была ему домом и безмолвной игрушкой для его растущих зубов. Нахлынувшие давно забытые добрые воспоминания заставили его проявить жалость к живому волчонку и он разжал свои сильные челюсти. Волк, отдышавшись, долго смотрел на возвышающуюся над ним громаду, словно запоминал своего врага и спасителя. Он медленно вылез из-под Нун-на. Побежденный, но живой волк, поджав хвост, быстро исчез в густых зарослях можжевельника.
Наблюдавшая за всем этим разгоряченная толпа людей была не единодушна в отношении к Нун-на.
Нун-на перешел обратно реку, шел он медленно, и взгляд его был таким умным, как будто он почувствовал грань между жизнью и смертью. Дожидавшаяся свора собак по-разному реагировала на его поступок. Суки подбегали и, виляя хвостами, облизывали его морду, кобели стояли в стороне и с завистью смотрели, но одобрительно махали хвостами, признавая в нем вожака.
В ту ночь у костра собралось много народу и почти до утра не затихали разговоры и пересуды людей о странном поступке Нун-на. Только Касен и его верный пес лежали у костра и молча смотрели на красно-желтые живые языки пламени, с треском вырывающиеся из поленьев.

Через день на джайляу табунщики стали выбирать молодых, необъезженных коней. Заарканив молодого жеребца, они никак не могли накинуть на него уздечку и надеть седло. Сильный жеребец не подпускал к себе, даже аркан, затянувшийся на его шее, не мог усмирить его мощь. Каке подал одобряющий клич нетерпеливо перебирающему ногами и посматривающему на хозяина псу.
- Айдак!
Ждавший команды пес с разбегу ловко схватил жеребца за хвост, с силой несколько раз дернув его, прижал к земле. От неожиданности конь захрипел, попятился назад и, широко расставив дрожащие ноги, застыл на месте. Табунщики быстро накинули уздечку и седло на испуганного жеребца. По команде Каке Нун-на отпустил хвост и, облизываясь, подбежал к хозяину. Вновь все восхитились силе и проворности пса, прицокивали языками. Много раз ещё с просьбами о продаже пса приставали к Каке табунщики, но он отверг все их предложения. Обустроив своих овец к пастушьим стадам, Касен, напевая песни, спустился с джайляу в аул.
В доме его ждали гости, приехавшие из города, а точнее, этнографическая экспедиция. Отец, несмотря на свою угрюмость, несколько дней беседовал с молодыми учеными. Рассказывал о забытых праздниках, толковал старые позабытые слова. Пословиц и поговорок наговорил, что хватило бы на целую книгу. Ученые с упоением слушали его и быстро записывали всё в блокнот и на магнитофонную ленту. А познания старика о казахской собачьей породе тобет были настолько глубоки, что даже местные аксакалы удивленно ахали. Через несколько дней, собрав необходимый научный материал, ученые стали прощаться:
- Спасибо вам за все, Каке, и ещё, если не секрет, почему у вашего пса такая странная кличка?
- Секрета тут нет, когда его принесли домой, младшему сыну было всего два года и он, увидев щенка, проговорил: "Нун-на, Нун-на". Вот после этих слов и осталась эта кличка, - отвечал отец, посматривая на покрасневшего кенже - младшего сына. Тот стоял рядом с любимым псом и чесал ему за ухом.

- Нун-на ещё много лет сопровождал Каке на охоту и джайляу. О бравых поступках пса слагались и пересказывались легенды и были, переходившие из уст в уста.
Старшие сыновья Каке уехали учиться и остались в городе. Младшие подросли, став помощниками отцу. Вечерами старики оставались одни у накрытого стола, вспоминали проделки сыновей и тосковали по ним. Однажды мать сказала:
- Каке, наш пес что-то совсем не лает и постоянно спит, видимо постарел, пора бы молодого заводить.
- Тайт, старуха, и язык свой придержи, - резко оборвал всегда тактичный отец.
Через несколько дней, получивший повестку в армию младший сын принес домой маленького щенка. Щенок оказался шустрым, бойко лаял на удивленно смотрящего на него Нун-на. Нун-на обнюхал щенка и, лизнув его в морду, признал в нем свою кровь. Первые дни Нун-на избегал настырного щенка, а тот без конца лез к нему: то ли с расспросами, а может, искал в нем отцовскую заботу. Но вскоре он подружились. Когда Нун-на вставал, игривый щенок рычал и хватал его за щиколотки, старший спасался бегством, но щенок всегда следовал за ним повсюду, впитывая в себя все его навыки и знания.

Однажды к Каке в гости зашел табунщик. Допив чай и поговорив о былом, старый табунщик обратил внимание на пса, лежащего рядом.
- Да, Каке, не только мы стареем, наши собаки и лошади тоже не отстают от нас.
- Только коньяк с годами крепчает, курдас! - хмурился Каке.
- Вот только хорошие собаки свою смерть не показывают хозяину, - вытирая вспотевшую выбритую голову ладонью и надев белый войлочный колпак, табунщик распрощался с хозяевами и медленно направил своего коня в сторону джайляу.
То ли пес понял разговор людей, то ли просто пришло его время, но Нун-на встал и направился за околицу. Щенок привычно побежал за ним, но от предупредительного рыка он, заскулив, остался в ауле. Нун-на быстро нагнал табунщика и пошел за ним.
Когда табунщик достиг первого перехода и остановился на ночлег, тогда он только заметил старого пса Каке.
- Ты как здесь оказался, а? - удивленно вопрошал старик. Не обращая внимания на слова табунщика, Нун-на лег и стал смотреть в даль, где загорались огни родного аула.
- На, держи, а то с голоду помрешь, - старик кинул кусок холодного мяса псу. Тот даже и носом не повел, положил тяжелую голову на лапы, и только потускневшие глаза его слезились.
Ночью старик заснул. На небе появилась луна. Нун-на тяжело встал и пошел в сторону реки. Река была тиха, и от лунного света поверхность ее рябила, словно серебряные рыбки плыли ровными рядами.
Нун-на вошел в воду и, немного постояв, пошел против течения. Он не раз спотыкался о камни и с головой проваливался в воду, но вновь, собравшись с силами, вставал и упорно продолжал идти. Берега реки стали обрывистей и на них то там, то здесь стали появляться тени. Он приподнял голову и увидел наблюдавших за ним трех волков. В лунном свете на пса смотрели знакомые желтые глаза огромного волка-вожака. Рядом стоявшие волки сглатывали слюну, повизгивая, они смотрели на будущую жертву, но рык вожака заставил их остаться на месте.
Нун-на, опустив голову, продолжил свой недолгий путь. Достигнув впалого берега, он вышел из холодной реки. Не стряхивая с себя воду, он обернулся назад и, не увидев волков, медленно зашел за огромный камень. Больше его никто не видел.
…Река, громыхнув камнями, понеслась по старому руслу, неся в себе новую жизнь.

 Автор: Мухтар Гунн